kreshenskaya: (Default)
Когда осенних дней живительную влагу
Я стану пить взахлёб и небо привечать,
Найди меня в толпе и укрепи отвагу
И руку укрепи. И не позволь молчать.

О эта немота. И полдень нелюдимый,
И света крутизна над сломленной строкой --
Не узнаны ещё -- уже необходимы,
Как памяти глаза, как старости покой.

Я и сама, порой, как осень нелюдима,
Но лишь бы знать, что есть ещё живая речь,
Ещё вода сладка, и осень пахнет дымом,
И есть кому листву оплакивать и жечь.

В преддверии зимы, а пуще -- расставанья,
Я стану холодней и резче на слова,
Пока во мне живёт всё то,что без названья,
И мучает глаза летящая листва.

О этот листопад! Кошачьими глазами
Ловлю полдневный свет на суженный зрачок...
Я и сама живу, как полдень над часами,
Как раз и навсегда раскрученный волчок.
kreshenskaya: (Default)
Был полуобморочный день,
Луна вступала в третью четверть,
И пахла чертовщиной тень,
И зной низал толпу на вертел.

Уже желтела акварель
В зелёных кронах виновато,
Уже пригубили свирель
Уста невинного заката.

Волна качалась на реке,
Фонарь вбирал всю память света,
И я вступала налегке,
Как будто в скинию завета,

В свой не придуманный чертог,
Где снова золотом владела
Молчанья мёртвых слов, но Бог
Позволил мне, чтоб слово пело.
kreshenskaya: (Default)
Я люблю этот город осенний,
Когда тихо шуршит листопад,
В сердце нет никаких опасений
Оглянуться в соблазне назад.

Может статься, дана не напрасно
Нам осенняя эта пора,
Чтобы знать, что старенье прекрасно,
Как последняя с жизнью игра.

Время вспомнить, запомнить, проститься
И прощенья ещё заслужить,
Чтобы к югу летящие птицы
Возвращались гнездиться и жить.

Чтобы вдруг на себя оглянуться,
Оглянись! Будет поздно потом.
Добрести, дорасти, дотянуться...
Стать осенним горящим кустом.
kreshenskaya: (Default)
Пой, соловей, невидимая птаха,
Закрыв глаза,
Не видя зла и не изведав страха --
Гортань -- слеза!
Всё зренье -- мне,
И я не прекословлю,
Но, как мне здесь --
Стоять свечой у века в изголовье --
За жизнь? За песнь?
Вот так стоять
С открытыми глазами,
Сомкнуть не сметь,
Между  петель, силков,
Между азами,
Где правит смерть,
За все соблазны
Ветошью и пылью,
За вздор людской,
За взмах крыла,
За сломанные крылья,
За непокой...
kreshenskaya: (Default)
Тише-тише  --  Кот на крыше,
Трансформаторы трещат,
Опустилась ночь и дышит,
Словно тысячи мышат.
Спят родители и дети,
Сталевары и поэты,
И котята тоже спят  --
В свои дырочки сопят.

Но не спит один лишь Кот,
Рыжий толстый Бегемот.

Он дозор ведёт на крыше.
Всё он видит, всё он слышит,
На груди его  --  часы,
И торчат его усы!

А припудрит сны рассвет  --
Бегемота нет как нет!
kreshenskaya: (Default)
Всё станет на свои места,
Ломая строгие размеры...
И вот из глубины листа
Прут ноттердамские химеры.
Так что ж теперь? -- Бежать, бежать
И снов своих и чьей-то речи,
И шарик с ниточкой держать,
Как будто Богом ты отмечен.
И понимать, что каждый миг,
Как все другие, внеурочен,
И чувствовать, что ты не точен,
И слов твоих невнятен крик,
Пространны чьи-то голоса,
Судьба надменна, неотвратна,
И жизнь до ужаса ясна
И в то же время непонятна...
И лампы полусонный свет,
И эта дальняя дорога,
Необъяснимая тревога --
Аванс уже грядущих лет.
kreshenskaya: (Default)
А эта суета --
Она, как вечный праздник...
Докучно быть в толпе.
И скучно пировать.
И день, как дурачок,
Пройдоха и проказник,
Я знаю, ночью он
Залазит под кровать.

Мы хороши, когда
Во сне никто не слышит
О чём молчим, сомкнув
Улыбкой сна уста...
Как хорошо, когда
Вам в спину быт не дышит,
И можно дни срывать,
Как ягоды с куста.
kreshenskaya: (Default)
Есть у публики вечный искус
Торговаться за точность прозрений,
Портить вкус у доверчивых Муз
И гноить поэтический Гений.
kreshenskaya: (Default)
Последнее солнце лета
Впитала листва и стала
Сама самородком света --
Всё то, что она искала.

Нашла, чтоб на землю падать,
Где всё тыщу раз воспето...
Быть может, её награда  --
Остаться в строке поэта.
kreshenskaya: (Default)
А по сути  --   есть дом
И Техас за окном,
А, быть может, Россия.
Кто один, кто вдвоём,
А, быть может, втроём,
И меж ними  --  Мессия.
Больше нет ничего
В этом мире большом,
Как он крохотен, право...
Звери, птицы, вода
И дитя голышом,
И волшебные травы.
Нам однажды дано
Приходить в этот мир,
На задворках вселенной,
Чтобы души свои
Отпустить из квартир
Ипостасью нетленной.
kreshenskaya: (Default)
Жив глагол. Ещё быт не разрушен.
Страхом кормится злая страна.
И плывут в небе детские души,
Где куражилась рядом война.

Всё гербы, да горбы прозелитов,
Всё гробы, да гробы по судьбе...
Убивает не жалость к убитым,
А позор, отвращенье к себе.

Сколько лет, проступая из дыма,
Покидая бессмысленный ад,
Ровно в полночь проносится мимо
Поезд-призрак с телами солдат.
kreshenskaya: (Default)
Я помню май в цвету, как будто рай земной.
Мир выстроен, как храм, и не к чему придраться.
В агонии отец, хрипя, кричал: домой!
Пора домой! Мне надо собираться.

Зачем тебе тот дом без окон и дверей,
Где всё твоё, как не твоё, отымут...
А он уже едва шептал: домой скорей...
Как будто  опоздаешь -- и не примут.
kreshenskaya: (Default)
                                              М. Ц. 

Белым огнём обрушено
В каждом такое слово,
Что мы своими душами
Собраны будем снова.

То, что бело  --  бессмертно,
Так воскресают в белом.
Каждый поэт  --  последний
У своего предела.

По площадям вечерним,
Реющими погостами
Время идёт дочернее
Белое будто простынь.

Тихо идут парады
Осени ранней гербовой  --
Белые листопады
Августа тридцать первого.

 
kreshenskaya: (Default)
Ещё не взведены курки,
Ещё послание в конверте,
Уже уходят сквозняки
В пустые корридоры смерти.

Не продышаться от вранья,
Кликушества и лицемерья,
Здесь вечный праздник бытия,
И всё пропахло суеверьем.

Ещё не слышен медный гуд,
Как  дождь печальный на кладбище,
Что дни навытяжку идут,
Где дирижирует  Поприщин.
kreshenskaya: (Default)
Львиный солнечный день,
Август смотрит звериным зрачком
Настороженно так, что нельзя не заметить,
Здесь покой обернётся неслышным прыжком,
Здесь идёт колдовство через магию света.
Здесь увидишь подвох в каждом взмахе ветвей,
В складках бархата дня затаилась вендетта,
И стоит чья-то тень у закрытых дверей,
И вопросы уже превратились в ответы.
kreshenskaya: (Default)
Нам отомстят за то, что мы вдвоём.
За нашу отделённость в этом мире.
За все слова, изыски, верность Лире,
За то, что мы по-разному поём.

Жить на свету -- что быть в гостях у тьмы.
У нас всё есть, у нас своя награда,
У нас ключи от мира, от тюрьмы,
На дне сумы той самой, что не надо...

Не всё однажды станет янтарём.
Дерзнём побыть меж темнотой и светом.
Нам отомстят за то, что мы вдвоём.
Мы сами отомстим себе за это.
kreshenskaya: (Default)
Я слышу, крадётся по вишням в цвету,
По листьям зелёных акаций,
Я знаю, и это ловлю налету
В гуденьи своих интонаций.

И вот оно, вот, как с добычей во рту,
Со словом из плоти, по кровле...
Я вновь преступаю забвенья черту
И этому не прекословлю.

И пусть буду я тыщу раз не права,
Когда разрешаю продлиться
Преступной свободе, где могут слова
Молчать на правах очевидца.
kreshenskaya: (Default)
А дальше? Дальше -- жить иначе.
Хотя б чуть-чуть.
На всхлип, на счастье, на удачу
Продолжить путь.
Нас всех в пути подстерегает
То снег, то дождь.
Царица-боль о нас всё знает,
Ей не солжёшь.
Кто был заложником у века,
Тот знает суть --
Важней всего для человека --
Продолжить путь.
kreshenskaya: (Default)
Умный враг не сжигает мостов,
Умный друг -- тот же враг, но в тылу,
А для слова -- всё равно, кто готов
Его слышать, и молиться в углу.

Даже, если тень стоит у окна,
И не вскинуть и не выпростать рук...
Телефоны, адреса, имена...
Это честностью сужается круг.

Profile

kreshenskaya: (Default)
kreshenskaya

July 2013

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 07:19 pm
Powered by Dreamwidth Studios